Уголь и сталь –

сырьевой и производственный материалы, которые на протяжении веков становились причинами воин в Европе и служили им основой.

В 1950 году они стали фундаментом для одного из наиболее успешных мирных проектов в истории человечества.

Этому посвящена дата 9 мая – День Европы, день, когда в 1950 году, мы, приняв Декларацию Шумана, дали толчок развитию европейского проекта.

Менее, чем год спустя - 75 лет назад – Конрад Аденауэр, Робер Шуман, Карло Сфорца и их коллеги из стран Бенилюкса подписали в Париже Договор о создании Европейского объединения угля и стали, что стало началом новой, общей Европы.

Конрад Аденауэр сразу распознал исторической шанс для молодой Федеративной Республики Германия: возможность прочно связать судьбу свободной части Германии с Западом, благодаря чему она в т.ч. стала полноправным игроком в новой Европе.

Экономика сделала Европу сильной и дееспособной. Этот фундаментальный принцип не утратил актуальности и сегодня.

Однако эпоха, когда уголь и сталь формировали экономический хребет Европы, закончилась.

75 лет спустя ключевым сырьем стали такие материалы, как диспрозий, самарий и литий. Сегодня они неотъемлемая часть нашей промышленной базы.

Однако они не находятся в распоряжении Европы.

97 процентов своих потребностей в тяжелых редкоземельных металлах Европа покрывает за счет импорта из Китая.

В течение 25 лет Китай нарастил свою долю в глобальном промышленном производстве с 6 до 30 процентов. За этот же промежуток времени доля Европейского союза сократилась с 19 до 15 процентов. Так, за 2025 год Германия потеряла свыше 300 промышленных компаний. Фирмы закрывались каждый день! В прошлом году.

Такая торговая и промышленная политика Китая значительным образом деформирует глобальные рынки. И эта тенденция будет усиливаться: в своем новым пятилетнем плане Китай конкретизирует свои амбиции в качестве глобального экономического лидера.

Но и это еще не все:

В это же время серьезно сокращается европейские экспорт на другие рынки, в частности в США. В настоящий момент мы все еще отстаем в развитии ИИ и цифровой экономики, европейские рынки капитала слишком малы или разрозненны, чтобы в достаточной мере обеспечить поддержку технологий будущего.

Параллельно с этим мы столкнулись с серьезным кризисами в области политики безопасности. Сегодня мы имеем дело с двумя воинами:

Вот уже на протяжении четырех с лишним лет Украина противостоит развязанной Россией в нарушение международного права военной агрессии. Мы по-прежнему оказываем обороняющейся Украине поддержку, предоставляя ей значительное количество экономических и военных ресурсов. Поскольку она защищает и нашу свободу – свободу Европы.

А с конца февраля политическим, экономическим – а впоследствии, возможно, и военным – испытанием стала для нас война в Персидском заливе. Пусть мы и не принимаем в этой войне участие, она все же напрямую затрагивает наши европейские интересы. Она стала отражением мирового порядка, заново перестраиваемого, меняющегося. 

Это, впрочем, касается и трансатлантических отношений. Сейчас США делают гораздо более четкие заявление относительно собственных интересов и приоритетов. В то же время они считают, что трансатлантический союз по-прежнему приносит пользу и им самим. И должен это делать и впредь.

Мы, европейцы, можем и обязаны формировать эти изменения. Потенциал для этого огромен, а условие очевидно: европейское единство и сплоченность.

Ведь только общие усилия европейцев, Европейского союза, позволят нам найти эффективные, основательные и действенные ответы на эти серьезные вопросы нашего времени. 

У нас есть необходимые ресурсы. Давайте ими воспользуемся!

Наш внутренний рынок входит в тройку крупнейших рынков мира. Благодаря ему мы можем на равных конкурировать с экономиками США и Китая. Но для начала нам необходимо в полной мере использовать его потенциал!

Например, стартапы, создаваемые в Германии или Литве, должны иметь возможность без каких-либо правовых барьеров работать в Эстонии или Италии. Они должны получать экономическую поддержку в Европе, чтобы завоевывать мировой рынок.

Ведь в Европе хватает блестящих умов, только они слишком часто уезжают от нас.

Европейская комиссия продвигает амбициозную повестку дня для внутреннего рынка, призванную еще более укрепить его. Проект внутреннего рынка для продукции ВПК может в значительной мере поспособствовать сотрудничеству в планировании, разработке и закупке продукции в Европе. Такой внутренний рынок может ускорить жизненно важную для нас разработку и закупки решений и снизить затраты. 

Разумеется, начало уже было положено: вспомните только пакеты «Омнибус», кредит в размере 90 млрд евро для Украины, инициативу SAFE (Security Action for Europe) по инвестированию в совместные закупки, а также Европейскую программу развития оборонной промышленности, которая должна будет закрыть критические военные пробелы в наших возможностях. Несколько лет назад едва ли кто мог себе представить подобное.

Однако с точки зрения технологического доминирования ЕС за последние годы серьезно отстал от США и Китая. В этом отношении ЕС будет предпринимать шаги в рамках плана по повышению своей конкурентоспособности, а также с помощью нашего значительного инвестиционного капитала. Короче говоря: европейские патенты должны преобразоваться в европейские компании.

Необходимо усилить ЕС в качестве геоэкономического игрока. Мы сделаем это, оставаясь надежным торговым партнером, уважающим основанный на правилах миропорядок.

И такой подход оправдывает себя: 1 мая в силу вступило торговое соглашения с партнерами из МЕРКОСУР, а заключение подобного соглашения с Индией имеет стратегическое значение для более тесного переплетения наших экономик. Подобного открытия индийского рынка до сих пор не добился ни один из других игроков. С Мексикой похожий документ будет подписан через несколько недель.

Эти успехи основываются в т.ч. и на том, что наши торговые партнеры, подобно нам, стремятся снизить свою зависимость и сделать свои цепочки поставок более устойчивыми. Нам необходимо воспользоваться этой возможностью для освоения новых рынков. 

Уважаемые дамы и господа,

как раз в эти дни мы внимательно следим за событиями в Ормузском проливе. И мы в очередной раз убеждаемся в том, сколь важна диверсификация!

Да, мы обладаем надежностью и устойчивостью. Но в то же время нам следует стать более динамичными, гибкими и инновативными. Для этого Европейскому союзу необходимо адаптироваться к реальности. Он должен измениться, притом основательно.

Подобно Аденауэру и Шуману, искавшим и нашедшим тогда ответы на вызовы нового мирового порядка – опираясь на убеждения и демонстрируя смелость. Пусть эта смелость вдохновит и нас. Ведь все в наших руках, в руках европейцев.

Хотел бы озвучить шесть конкретных пунктов.

Во-первых, мы в Брюсселе хотели бы добиться большего в контексте «усиленного сотрудничества». Это означает, что по тем политическим вопросам, по которым мы вряд ли способны добиться прогресса с участием всех 27 стран-членов, мы могли бы продвигаться вперед малыми группами. 

И что реализуемые необходимые меры в рамках этих малых групп носили бы европейский характер. Без необходимости безотлагательного всеобщего участия.

Опыт показывает: зачастую другие государства подтягиваются к остальным по прошествии какого-то времени. Так было бы в идеале. 

Мы собираемся распространить этот принцип на Общую внешнюю политику и политику безопасности. Фактически для перехода к усиленному сотрудничеству по-прежнему требуется единогласная поддержка.

Мое предложение означает следующее: те государства, которые не желают – или, возможно, не в состоянии – участвовать, остаются пока что за пределами этого круга, однако же не препятствуют тем, кто хочет двигаться вперед.

Следует облегчить продвижение группам государств и по вопросам Общей внешней политики и политики безопасности.

Разумеется, мы, как и раньше, будем пытаться добиваться консенсуса 27 членов – ведь именно в этом заключается одна из сильных сторон ЕС. Однако важно, чтобы мы в ЕС могли действовать прагматично даже тогда, когда позиции 27 членов, возможно, не совпадают на 100 процентов. 

О блокадах, в частности последних месяцев и лет, сделавших ЕС отчасти заложником национальных или же сторонних интересов, хорошо известно. 

Мы могли наблюдать это вплоть до прошлой недели в вопросе выделения финансовых средств: чтобы парализовать действия всех, достаточно несогласия лишь нескольких или даже одного участника.

Скажу предельно ясно: в вопросах безопасности принцип единогласия может привести нас в крайне опасную ситауцию. Ведь речь идет о жизни и смерти! Мы ежедневно становимся свидетелями этого в Украине.

В рамках Общей внешней политики и политики безопасности Европа регулярно спотыкается об устаревшую архитектуру. О политиках из консервативного лагеря неоправданно часто и охотно говорят, что они упорно стремятся сохранять старое. К моей внешней политике это не относится.

Консервативная внешняя политика ориентируется на интересы страны. Она преобразует то, что в эпоху глобальных перемен должно быть трансформировано ради защиты цивилизационных достижений.

Это подводит меня ко второму пункту: принятию решений квалифицированным большинством.

В рамках ЕС Германия хочет перемен и преобразований. Для этого Брюсселю нужно будет ускориться. В частности в вопросах Общей внешней политики и политики безопасности.

Важнейшим инструментом для этого является механизм ускоренного принятия решений квалифицированным большинством. В результате мы не откажемся от попыток достичь консенсуса, но благодаря возможности избежать блокады значительно облегчим этот поиск. Наша цель по-прежнему заключается в максимально возможном единстве всех 27 членов. Однако путь к нему проходит не через наименьший общий знаменатель. Путь к нему лежит через смелость сделать первые шаги.

«The Q-Word» – так квалифицированное большинство назвала госпожа Высокий представитель – потенциально может сделать ЕС дееспособным там, где он в настоящий момент все еще пребывает в оцепенении.

В нашем стремлении к переменам мы, кстати, не одиноки. К нашей инициативе уже присоединились 12 государств-членов, которые собираются добиваться этого изменения.

По этому вопросу мы обратимся ко всем членам, включая и тех, кто до сих пор настроен скептически.

Позвольте мне сформулировать предельно конкретно: от самих стран Европейского союза будет зависеть, как они будут использовать этот механизм быстрого принятия решений. Необходимые правовые рамки существуют, договоры о ЕС уже предусматривают такой механизм. В оборонной сфере на примере программы Постоянного структурированного сотрудничества по вопросам безопасности и обороны (PESCO) мы показали, что это работает. Вначале с инициативой выступила группа членов ЕС и создала успешный инструмент совместных действий.

При этом нам всегда необходимо задаваться вопросом: в чем заключается истинный смысл принципа единогласия? Он был введен однажды с целью гарантировать суверенитет национальных государств в наиболее чувствительном основополагающем аспекте – внешней политике и политике безопасности. Однако что остается от этого национального суверенитета, когда его реализация блокируется одним единственным государством-членом? Ничего. Он теряет всякий смысл. 

При этом должно меняться и сознание: ни один участник не должен отвечать на предложение, с которым он не согласен, заявляем: «Тогда я его заблокирую».

Напротив, речь идет о том, чтобы в такой ситуации активно искать наиболее приемлемое решение. 

Третий пункт: ясный внешнеполитический профиль ЕС. Нам в Европе необходимо уметь быстро принимать решения и добиваться конкретных результатов.

В настоящий момент председатель Еврокомиссии, председатель Европейского совета, госпожа высокий представитель и множество компетентных комиссаров предпринимают усилия в этом направлении.

В то же время компетенции Брюсселя по вопросам внешней политики и политики безопасности должны быть четко сформулированы и скомпонованы.

Для этого Европейская служба внешних связей должна работать в тесной связке с Еврокомиссией. Ведь в этом взаимодействии заложены ресурсы, определяющие внешнюю политику сегодняшнего дня – например, вопросы торговли, разработок, соседства, энергетики, климата, эффективной реализации санкционных мер. Объединенная безопасность требует объединенных действий.
Готов ли к этому в достаточной степени наш Европейский союз, cтолкнувшийся с необходимостью в совершенно ином ключе, нежели еще 10, 15 или 20 лет назад, отстаивать свои интересы? Неужели кто-то всерьез так считает? 

Наша цель – сделать внешнеполитический курс Европы более когерентным, придать ему большую вескость и стратегическую направленность.

Ведь ЕС – не статичное образование. Давайте посмотрим на тот путь, что мы преодолели за последние годы: начиная с дипломатических дебатов вокруг «Стратегического компаса» – совместной системы оценки рисков – и заканчивая конкретной координации масштабных европейских поставок вооружений в Украину и финансирования оборонных программ государств-членов. В ЕС многое изменилось. Союз уже неоднократно доказал свою способность инвестировать – то, в чем многие ему отказывали. Все это произошло за считанные годы. Поскольку было необходимым.

В-четвертых: верховенство закона. 

Несмотря на все развитие, мы также не имеем права забывать осмысливать, кто мы есть, задумываться над тем, в каком состоянии находится наш союз. Над ситуацией в странах-членах, которые осознанно действуют вопреки ценностям ЕС. Ведь верховенство закона представляет собой одну из наивысших ценностей из тех, что есть у нас, европейцев. Эта ценность в том числе формирует наш имидж в мире.

Поэтому мы собираемся принять конкретные меры по укреплению верховенства закона – в рамках переговоров по следующему многолетнему финансовому плану, а также посредством усиления статьи 7 Договора о Европейском союзе. Мы стремимся к тому, чтобы механизм верховенства права получил дальнейшее развитие. Нельзя допустить, чтобы средства ЕС уходили в те государства, которые действуют вопреки нашим совместным ценностям.

Уважаемые дамы и господа,

в-пятых, дееспособность означает, что наши институты останутся функциональными – даже если ЕС станет крупнее. А он должен становиться крупнее.

Однако ЕС, в состав которого входят 33, 34 или 35 государства, не может продолжать функционировать по тому же принципу, которой был рассчитан на меньшее количество государств-членов.

Будет ли у нас в будущем 35 комиссаров? Идти в этом направлении я бы не советовал.

Наши договоры уже предусматривают более удачное решение: меньший состав Еврокомиссии, охватывающий лишь две трети государств-членов.

То же относится и к Европейскому парламенту. На национальном уровне мы уже видим, с какими вызовами сопряжен чрезмерный состав парламента.

Поэтому мы планируем адаптировать состав Европейского парламента и количество комиссаров к требованиям ЕС по итогам его расширения. Для этого понадобятся соответствующие решения Европейского совета. Это еще одна тема, требующая нашего внимания. 

Поскольку мы стремимся к расширению ЕС. Однако ЕС должен будет сохранить свою работоспособность. Я понимаю то глубокое разочарование, которое вызвано длительной процедурой принятия в состав ЕС. Но, во-первых, мы хотим, чтобы новые члены интегрировались в сильный союз, а во-вторых, требуются устойчивые изменения и со стороны кандидатов в члены. Расширение – это трансформационный процесс.

И тут я перехожу к шестому пункту – процессу расширения. Предлагаю в будущем организовать процедуру принятие новых членов в форме пошагового процесса.

Возможной представляется постепенно усиливающаяся интеграция с несколькими предварительными ступенями на пути к полноценному членству. Подобный механизм позволил бы также снять сомнения ряда членов касательно раннего полного членства того или иного кандидата. Будущие договоры о вступлении могут также включать в себя условия относительно получения средств и дополнительно усиливать принцип лояльного сотрудничества. 

Хочу сказать недвусмысленно: расширение – это отражение достоверности наших заявлений. Например, перед жителями Западных Балкан европейскую перспективу отрыли несколько десятилетий назад. Мы должны продемонстрировать им результаты. Для этого нам вместе с готовыми к реформам странам необходимо наконец добиться конкретного прогресса. А тот факт, что вступление в ЕС Исландии и Норвегии более чем приветствуется, очевиден.

Этими шестью предложениями я собираюсь сделать наш Европейский союз устойчивым к штормам и бурям и более дееспособным.

Дамы и господа,

Декларация Шумана гласит: «Мир во всем мире может быть сохранен только в результате творческих усилий, соразмерных опасностям, которые ему угрожают».

В свете кризисов нашего времени, экзистенциальных угроз, с которыми нам приходится иметь дело, наши творческие усилия могут выражаться лишь в одном: в усилении сотрудничества в Европе.

И каждый из нас должен понимать: мы сами формируем будущее своей страны, причем и в Брюсселе тоже.

Ведь в Европе находится ключ от будущего Германии – безопасного, благополучного и свободного.

И так дело обстоит вот уже на протяжении 75 лет.

Где мы бы были сегодня, если бы не смелость отцов-основателей Европейского союза? 

Пусть это придает нам силы и пусть остается нашим долгом.