Господин Вадефуль, представитель Израиля в Организации Объединенных Наций назвал заключенное между Соединенным Штатами и Ираном рамочное соглашение по окончанию войны плохим для Израиля, Америки и государств Персидского залива. Как Вы оцениваете это? 

Прежде всего речь идет о меморандуме. При этом положительно, что боевые действия прекращены. Кроме того, хорошо и правильно то, что сейчас ведутся переговоры и что Иран отказался от стремления к обладанию ядерным оружием. Теперь необходимо говорить о том, каким образом выполнение озвученного может быть гарантировано и проконтролировано в долгосрочной перспективе. Как таковая работа предстоящих 60 дней еще впереди.

Положения рамочного соглашения далеки от военных целей американцев. О "свободе для иранского народа", которую президент США Трамп обещал в начале войны, речи более не идет. Являются ли иранцы фактическими победителями в этом конфликте?

На этот вопрос можно будет ответить только тогда, когда переговоры завершатся. Однако уже сейчас можно констатировать, что баллистическая ракетная программа Ирана в значительной степени была сокращена. И если Вы намекаете на смену режима: я ни на минуту не сомневался в том, что этот жестокий режим не удастся свергнуть путем военных действий.

Кажется, в действительности все вышло наоборот. Разделяете ли Вы мнение о том, что иранский режим укрепил свои позиции в результате войны?

Мы вынуждены принять к сведению, что КСИР по отношению к духовному руководству страны стал сильнее. Режим остается драконовским и человеконенавистническим. Произошедшее никоим образом не пошло на пользу людям в Иране, напротив: они остаются жертвами.

Рамочное соглашение подразумевает в том числе перемирие в Ливане. Однако еще на этой неделе Израиль вновь атаковал Южный Ливан. Что Вы ожидаете от правительства Нетаньяху?

Проблема заключается не в правительстве Израиля или Ливана, а в террористической организации "Хезболла", которая не перестает нападать на Израиль. Главное влияние на "Хезболлу" оказывает сам Иран. Если режим в Тегеране обеспечит прекращение атак "Хезболлы" на Израиль, то для мирного урегулирования на Среднем Востоке появится шанс.

Спорным остается вопрос о том, будут ли иранцы взимать плату за проход судов через Ормузский пролив. Каковы были бы последствия такого сценария?

Это серьезнейшим образом поставило бы под сомнение принципы международного права. Федеральное правительство отвергает взимание платы в международных проливах. В этом вопросе нам необходимо крайне оперативно добиться ясности.

Голос Германии на Ближнем и Среднем Востоке всегда имел вес. Сегодня же кажется, будто Германия рискует утратить свое влияние, поскольку она по большей части лояльно относится к политике Нетаньяху в отношении Газы и Ливана. Является ли это теневой стороной государственной доктрины Германии в защиту безопасности Израиля?

Такое мнение я не разделяю. Мы ведем активную посредническую работу, изо дня в день. Но мы не являемся участниками войны. Мы обладаем более ограниченными возможностями также с точки зрения применения военных средств, поскольку нам для этого непременно требуется мандат Бундестага – в отличие от таких наших партеров, как Франция и Великобритания. Наша дипломатия отличается надежными политическими и экономическими связями. Высоко ценится и принципиальная сдержанность Германии в военных вопросах. И что касается Израиля: да, в этом плане мы несем особую ответственность. Но это не означает, что мы действуем, отказываясь от критики. Буквально сегодня я созванивался со своим коллегой в Иерусалиме. Проводимая Израилем политика расширения поселений на Западном берегу реки Иордан является одним и тех пунктов, где наши позиции по-настоящему расходятся. Эта тема затрагивает основополагающие принципы международного права.

Внешняя политика Германии всегда в значительной степени ориентировалась на международное право. Теперь же кажется, будто Вы сместили акцент в сторону прагматизма.

Прежде всего: формулировка "в значительной степени ориентировалась на международное право" справедлива. И хоть международное право всегда формирует рамочные условия, его нормы не являются единственным мерилом, по которому мы имеем право определять свою внешнюю политику. Существуют и другие аспекты, которые нам необходимо учитывать, как, например, экономические интересы или существующие союзы государств. Подчас внешняя политика представляет собой трезвый взгляд на то, что выгодно Германии и Европе.

Не по этой ли причине то и дело возникает впечатление, будто федеральное правительство руководствуется двойными стандартами? Вы категорически осудили войну в Украине, однако в вопросе израильских действий в Газе и Ливане и по отношению к совершенному США похищению президента Венесуэлы Мадуро были скупы на слова.

Речь идет о событиях, которые едва ли можно сравнивать друг с другом. На протяжении более четырех лет Россия проводит военную агрессию. На Украину было совершено нападение, хотя до того она Россию и пальцем не тронула. В отношении Израиля мы не должны забывать о террористической атаке 7 октября 2023 года, когда члены Хамас убили 1195 израильтян. А в случае с Мадуро речь идет о судьбе отдельно взятого лица. Этим самым я не хочу сказать, будто можно пренебрегать аспектами международного права. Однако же в своих оценках мы непременно должны рассматривать каждую ситуацию в отдельности.

Тем не менее после провала кандидатуры Германии на выборах в Совет Безопасности ООН Вас необходимо упрекнуть в том, что не все во внешней политике Германии складывается успешно.

Что ж, я последний, кто хотел бы приукрасить поражение нашей кандидатуры на место непостоянного члена в Совете Безопасности ООН. Это было горькое разочарование, и мы знаем, как нам с этим быть. Точка.

Состоявшаяся в начале недели встреча "Группы семи" вновь сместила фокус на Украину. Было принято решение о новых санкциях в отношении России. Ранее Путин реагировал на них весьма равнодушно. Какого же результата Вы ожидаете от этих действий?

Усилению давления на Путина и продолжению поддержки Украины альтернативы нет. Полагаю, это позволит открыть окно для переговоров, возможно, даже быстрее, чем многие думают.

На что опирается данное предположение?

В военном плане Россия находится под давлением. Атаки украинских БПЛА, в том числе недавние на НПЗ на юге Москвы, возвращают собственную агрессию и войну в глубь страны. Согласно ряду заявлений из Москвы, в результате может появиться возможность для переговор0в, прежде чем дело дойдет до дальнейших витков эскалации.

Политики Германии четко отмежевались от Москвы, за исключением АдГ, которая поддерживает с Россией ориентированные на консенсус контакты и в качестве гостя принимала участие в экономическом форуме в Санкт-Петербурге. Не мог ли этот визит также приоткрыть для Вас ту или иную дверь?

Ни в коем случае. Визит делегации АдГ был безответственен. Стоит лишь посмотреть на историю последних лет: после совершенной Россией аннексии Крыма Германия по-прежнему пыталась сохранить сформировавшиеся за прошедшие десятилетия отношения с Москвой. Но нам было необходимо признать, что такой курс был ошибочен. В конечном итоге Россия стремилась к войне. Недопустимо – как своим визитом это делает АдГ – посылать в духе нормальности сигнал о том, что эта агрессия приемлема.

Но если исход войны не может быть определен военными методами, требуются переговоры. Каким образом теперь будет развиваться ситуация?

В настоящий момент переговоры не ведутся, поскольку Путин еще не готов к ним. Однако мы поддерживаем с Москвой дипломатические отношения, у нас там работает посольство. Я принял решение о назначении на должность посла одного из наиболее опытных наших дипломатов, чтобы мы добились в этом вопросе прогресса, если ситуация изменится.

Что послужило бы основополагающим условием для серьезных мирных переговоров?

Нам необходимо говорить с Россией об отказе от военных целей. Пока что Россия озвучивала лишь максимальные требования, например, полную аннексию Донбасса. Но до этого требуется перемирие. Невозможно вести переговоры и в то же время продолжать стрелять.

Год назад в одном из своих интервью Вы назвали Балтийское море одним из наиболее важных геополитических регионов. Что Вы сегодня думаете по этому поводу?

Это значение еще более выросло. Здесь мы находимся в непосредственной конфронтации с Россией, которая постоянно нарушает суверенные права государств-членов НАТО. Страны Балтии то и дело сталкиваются с серьезными провокациями, как, например, нарушениями границ воздушного пространства. Единственный положительный аспект этого заключается в том, что наши страны, граничащие с Балтийским морем, стали сплоченнее. Финляндия и Швеция вступили в НАТО. Мы растем и продолжаем сотрудничать, в том числе и в военном плане. И я не оставляю надежды о том, что когда-нибудь Норвегия сможет стать членом Европейского союза.

Вопросы задавали: Дирк Йеннерт и Геррит Бастиан Матизен