В 2004 году Владимир Путин был в Киеве и назвал Киево-Печерскую Лавру "cимволом духовного единства России и Украины". 

Сегодня – 20 с небольшим лет спустя – тот же самый человек посылает рои дронов и баллистические ракеты, чтобы именно этот, по его же собственным словам, символ загорелся, как это произошло на прошлой неделе. 

Какой же гротескный цинизм.

Который, кстати, обличает всю противоречивость российской пропаганды: тот, кто утверждает, что он "освобождает" или "защищает" "братский народ", не бомбит его главные святыни. Его культурную память.

Как мы видим, война на уничтожение, ведущаяся Путиным, не останавливается перед храмами, верой, религией. Кремль желает – ни много ни мало – истребить украинскую идентичность и культуру.

Об этом свидетельствуют горящие развалины Успенского собора в Киеве. 

Oб этом же свидетельствует и Преображенский собор в Одессе, подвергшийся бомбардировке в 2023 году. Я сам это видел. 

Об этом – наряду с бомбардировками музеев, театров и других культурных заведений – красноречиво свидетельствуют и многочисленные разрушенные и повреждённые церкви и соборы, а также мечети и синагоги на территории Украины, куда пришла российская агрессия.

И именно из-за того, что эти кадры наглядно демонстрируют нам истинную цель Путина – не просто войну за территории, а войну против украинской идентичности, свободы и достоинства – нет никаких сомнений: 

Эта агрессивная война ещё больше укрепит нас в непоколебимой поддержке свободы и суверенитета Украины.

Вы, дорогой прелат Юстен, сами сказали во время экуменической молитвы за мир (где мы с Вами и встретились) по случаю четвёртой годовщины российского вторжения:

Украина защищает свою свободу, но, конечно, и нашу свободу.

Вы также совершенно справедливо говорили о том, что многие в Германии до сих пор не хотят осознавать эту взаимосвязь.

Потому что лжепророки пытаются подло обратить в свою пользу то стремление к миру, которое есть у многих в Германии.

Эти лжепророки хотят нам сказать, что нам достаточно лишь заставить орудия замолчать, начать переговоры – и мир установится практически сам собой.

Для меня как министра иностранных дел частью моих должностных обязанностей является поиск дипломатических возможностей и Вы, прелат Юстен, наставляя меня и мою команду на службу, в своём пастырском слове чётко заповедовали нам хранить мир: "Мир да пребудет с вами, слово Христово", и сделали это дважды.

Поэтому наш долг – искать эти возможности, и мы все этим занимаемся.

Россия, как стало понятно за последние месяцы, не может победить в своей агрессивной войне на поле боя.

Именно по этой причине в настоящее время во многих местах возникает новая динамика. Надежда на то, что откроется путь для переговоров.

Однако единственный, кто до сих пор, к сожалению, не делает никаких серьёзных шагов для того, чтобы заставить орудия замолчать, по-прежнему сидит в Кремле.

Четыре долгих зимы подряд он бомбардировал мирную энергетическую и тепловую инфраструктуру. При помощи холода и темноты ему не удалось сломить волю украинцев обороняться. Теперь он пытается это сделать, посылая дроны на их монастыри. Мы можем поучиться такой стойкости.

Поэтому я как министр иностранных дел говорю Вам: дипломатия должна опираться на силу.

Мы будем вести переговоры не в каком-то вакууме иллюзий, а на твёрдой почве реальности.

А в отношении Украины у нас действуют весьма реальные, весьма чёткие принципы:

Нам необходимо немедленное прекращение огня. Это основа для любых переговоров.

Исходной позицией для любых переговоров должна быть нынешняя линия фронта.

Нам требуются гарантии безопасности для Украины, и они должны быть надёжными в реальном и правовом выражении.

А европейские и трансатлантические интересы безопасности должны последовательно учитываться.

Однако необходимым условием для всего этого должна быть серьёзная заинтересованность России в дипломатическом решении. Этой заинтересованности нет!

И пока это так, мы будем выступать за то, чтобы продолжать усиливать давление на Россию, например, принимая болезненный для Кремля 21-й пакет санкций.

Продлевая в рамках ЕС наши экономические санкции в отношении России впервые не на шесть, а на двенадцать месяцев.

В ходе саммита "Группы семи" в Эвиане на прошлой неделе удалось ещё раз послать Кремлю ясный сигнал.

Однако поддержка Украины – это не только военная и экономическая помощь.

Речь идёт об определении политического будущего страны.

Наша цель ясна: мы хотим сопровождать эту страну на её пути в европейскую семью.

И на этом пути мы хорошо продвинулись вперёд! Примерно неделю назад я был в Люксембурге и встретился там с министрами иностранных дел стран ЕС.

Там удалось достичь прорыва: 

Наконец-то мы в кругу стран ЕС единогласно приняли решение открыть Украине и Молдове первый этап на пути вступления в ЕС. Тем самым мы в очередной раз закрепили нашу солидарность с ними.

Правительство Германии искренне приветствует тот факт, что сейчас этот процесс продвигается вперёд. Конечно, необходимо всегда иметь в виду: этот процесс – не дорога с односторонним движением, и он предполагает, что кандидаты на вступление будут продвигаться по пути реформ.

Таким образом наша поддержка Украины включает в себя два компонента: 

Мы оказываем помощь военными, гуманитарными и экономическими средствами, а также открывая политические перспективы.

Перспективы, которые ещё не настолько чётко вырисовывались до российской агрессии. Это, наверно, свидетельствует о масштабе стратегического просчёта Путина.

Германия берёт на себя в этой ситуации ответственность на ведущих ролях и следует в авангарде Европы. Но так обстоят дела не только в отношении данного конфликта.

Ведь российская агрессия для нас – не единственная тема, связанная с "горячими точками".

Обратив взгляд на юг и восток, мы сразу можем убедиться, насколько взаимосвязаны кризисы в нашем мире.

Сейчас, после недавнего сближения между США и Ираном появился проблеск надежды в Персидском заливе. Но и здесь мы, правительство Германии, конечно же, вместе с нашими европейскими друзьями и партнёрами, готовы вносить свой вклад и брать на себя ответственность в международных делах.

Ведь эффект от блокады мы уже во всём мире ощущаем в экономике – я думаю, это очевидно всем. Как минимум, когда наши граждане заправляются на бензоколонке, они это ощущают непосредственно на себе. Но я хочу привести и другие примеры.

В Азии из-за блокады не хватает удобрений, урожаи риса там снижаются. Этот дефицит ведёт к значительному удорожанию еды. Семьи голодают!

Однако эта блокада сказывается и на гуманитарных поставках. Не только из-за того, что гуманитарные организации вынуждены делать закупки на мировом рынке по более высоким ценам, но и из-за того, что рост цен на топливо ещё больше урезает их бюджеты, и так уже за последнее время сократившиеся.

В связи с этим возникает опасность, что часть гуманитарных грузов не дойдёт туда, где они экстренно необходимы. Например, в Судан, где на наших глазах разворачивается величайшая гуманитарная катастрофа, где миллионное неимущее население оказалось меж двух фронтов враждующих полевых командиров и их зарубежных спонсоров.

Дамы и господа,

говорим ли мы о свободе Украины, о защите судоходных путей в Ормузском проливе или о страданиях людей в Судане, бесспорно одно: Просто призывов и чуть-чуть доброй воли недостаточно. Мы – Германия, Европа – должны действовать!

Мы живём в мире, который коренным образом меняется. Глобальные центры силы испытывают столь стремительные тектонические сдвиги, каких не происходило уже на протяжении целых поколений.

Благосостояние Германии, ценностные ориентиры Германии годами были немыслимы без США.

А сегодня мы вынуждены констатировать: трансатлантические отношения сегодня не такие, какими они были 15 лет назад.

Но мы не должны закрывать глаза на факты. Будучи реалистом, я вижу мир, как он есть, а не каким я хотел бы его видеть.

Поэтому насчёт трансатлантических взаимоотношений могу сказать: Европа сегодня больше не может уповать на то, что придут США и выпишут нам чек на обеспечение безопасности. Мы годами ожидали этого и удобно устроились в этом нашем ожидании – может быть, даже слишком удобно.

А теперь мы приняли решения, которые, возможно, не сразу станут популярными, однако они необходимы.

Когда ещё меньше года назад я говорил, что нам необходимо тратить 5% нашего бюджета на оборону, то и здесь звучала критика. Сегодня, к счастью, это является заявленной целью всех союзников по НАТО.

Уважаемые дамы и господа!

Надеюсь, я нарисовал Вам не слишком мрачную картину нашего мира, с которой я ежедневно сталкиваюсь на посту министра иностранных дел.

Но убеждён – и я уже об этом говорил – что мы должны реалистично смотреть на мир.

Одной политической силы недостаточно.

Ведь любой долговечный мирный порядок требует не только силы и сдерживания.

Если мы сталкиваемся с нигилистической волей к уничтожению, а также со стремительной технологической революцией, которая радикально изменит наши человеческие отношения, то нам нужно больше, чем только государственные инструменты.

Нам нужен и этический фундамент.

Католическая церковь – это мировая церковь. Её моральный голос выходит далеко за пределы границ государств и проникает вглубь общества.

Вы располагаете сетевыми структурами и каналами, которых нет ни у одного министерства. Позволю себе обратиться к Вам с искренней просьбой: продолжайте ими пользоваться!

Вы можете дать ответы на вопросы человечества, которые найдут отклик во всём мире.

Папа Римский Лев XIV недавно сделал это, выпустив энциклику по теме искусственного интеллекта.

Там он призывает тех, кто разрабатывает современные модели, к ответственности. Он напоминает им о том, что в их руках оказалась власть, что их технологии не нейтральны. Он предупреждает об опасности расчеловечивания при ведении войн.

И в первую очередь это страстное воззвание к тем чувствам, которые ИИ – по словам Папы – может имитировать и моделировать, но никогда не сможет понять: к радости и боли.

Любовь, труд, дружба и ответственность.

Мир на земле не установится, если мы будем слепо перекладывать ответственность за наши человеческие отношения на новые технологии.

А подлинный мир не возникнет после капитуляции перед агрессором, для которого нет ничего святого.

Он возникнет только на основе справедливости и безусловной защиты человеческого достоинства.

Для этого нужны государства, которые в состоянии действовать.

А также люди и общественные институты – в том числе церкви – которые задают ориентиры.

Благодарю Вас.