Для меня действительно большая честь в преддверии десятой годовщины со дня смерти Ганса-Дитриха Геншера говорить здесь, в Галле, о том, чем он владел как никто другой, а именно искусством дипломатии в условиях кризиса.

И я как министр иностранных дел с большим удовольствием принял бы здесь эстафету Ганса-Дитриха Геншера, ведь в середине июля 1990 года он инкогнито приезжал в "Леопольдину", чтобы спокойно и без лишней суеты познакомиться с академией. Может быть, мы тоже еще сможем организовать такой приезд, хотя ваш прием был крайне сердечным и дружественным.

После своего визита Геншер вел переговоры о финансировании академии. И мне кажется, что эти переговоры "Леопольдина" провела вполне успешно, потому что 36 лет спустя мы все еще имеем возможность встречаться в ее стенах.

Дамы и господа, дорогие жители Галле, и, в первую очередь, дорогие студенты,
в то время как мы с вами встречаемся в этом чудесном актовом зале, нашу страну окружает неспокойная геополитическая обстановка. Неспокойные времена внушают беспокойство и мне – как министру иностранных дел, как гражданину, как отцу и дедушке.

Мы живем во времена, когда голос Германии должен звучать в мире, где мы должны брать на себя ответственность – не только потому, что мы этого хотим, а потому, что должны. Потому что убеждены, что, используя все то, что определяет нашу страну, можем внести вклад в позитивный ход истории. Как именно это сделать – это вопрос, который день изо дня движет политическими процессами. Но ответ на него дают не только политики, ответ даете и вы, даем все мы. Потому что вопрос о том, как мы строим свои отношения с соседями, партнерами, друзьями и противниками во всем мире, стал для нас насущным.

В эти слова я вкладываю вполне конкретный смысл. Внешняя политика затрагивает политику внутреннюю – самым непосредственным образом. Именно за последние недели это стало еще более явным, чем было до сих пор.

Перед нами проходят кадры кризисов, которые кажутся очень далекими. Но в своей повседневной жизни мы осознаем, что эти кризисы сказываются на нас вполне осязаемым образом. Эта взаимосвязь внешней политики и повседневной жизни должна стать темой нашего диалога, в котором мы должны слушать друг друга. И вести этот диалог мы должны настойчивее и вдумчивее, чем мы делали это до сих пор. Потому что многие вещи сложнее, чем их можно описать за 90 секунд в Инстаграме. Но мы должны стараться это сделать – в том числе и в Инстаграме. Ведь речь идет о нашей убедительности как политиков. Валюта политики – это доверие и надежность: как на внутреннем, так и на внешнем векторе.

Человеком, владевшим этим искусством в совершенстве, был Ганс-Дитрих Геншер. У него был свой собственный взгляд на глобус, а точнее, на его глобус. Дело в том, что в его кабинете стоял глобус, что, в общем, не удивительно для министра иностранных дел. Но у Геншера глобус был элементом дипломатии. Готовясь к приему очередного зарубежного гостя, он поворачивал глобус так, чтобы страна, из которой приехал гость, оказывалась в самом центре. Это был жест, говоривший, что он, министр иностранных дел, хочет принять точку зрения собеседника и – что было следующим важным шагом – хочет принять ее всерьез, что он готов сменить перспективу.

Менять перспективу самому Геншеру доводилось часто: перспектива его поколения была перспективой военного времени. Молодым помощником ПВО и солдатом вермахта он пережил последние недели и месяцы Второй мировой, оказавшись в плену. Именно его поколение после войны восстанавливало страну, лишенную суверенитета – в мире, но в руинах, размежеванную на оккупационные зоны и вскоре неумолимо разделенную идеологической границей.

Для Геншера это противоречило жизнеощущению его поколения: после детства в нацистской Германии и юности, оборванной войной, он наконец хотел посвятить себя служению либеральной идее. Еще до строительства Берлинской стены он решает обосноваться в Западной Германии, чтобы стать одним из самых ярких политиков этой страны. Но свой угол зрения уроженца Галле он сохранил на всю жизнь. Быть немцем всегда было для него проявлением общенемецкой идентичности. Он был одним из тех немногих, кто твердо верил в возможность преодоления существующей ситуации.

Одна из больших привилегий министра иностранных дел заключается в участии в ежегодных заседаниях Генеральной ассамблеи ООН и выступлениях с трибуны этого форума, имея честь говорить там от имени нашей страны. Это большая честь и ответственность в том числе и для меня. За 18 лет на посту министра иностранных дел эта возможность представилась Геншеру чаще, чем многим его коллегам. До 1990 года он пятнадцать раз выступал в Нью-Йорке перед представителями всего мирового сообщества. И в каждом своем выступлении, первое из которых состоялось в 1974 году, он призывал к тому, чтобы – я цитирую – "немецкий народ, воспользовавшись свободой самоопределения, вновь обрел единство". Год за годом он призывал к этим изменениям, к воссоединению разделенной страны, в которое многие уже перестали верить. Для него же без воссоединения немецкого народа не могло быть настоящей свободы – как на Западе, что мы часто теряем из виду, так и на Востоке.

И, как и в самом начале своей взрослой жизни, он не желал с этим мириться. Это нежелание мириться с положением дел он разделял со многими людьми в ГДР, но эта цель могла быть достигнута только благодаря их мужественной борьбе за свободу, результатом которой стала наша свободная Германия.

Свободная, единая Германия стала предпосылкой для формирования той свободной Европы, в которой мы живем сегодня. Какое это счастье! Думаю, что мы никогда не должны забывать: нигде не было прописано, как этого достичь, не было никаких гарантий, что это возможно, и тем, что это было достигнуто, мы обязаны таким людям, как Ганс-Дитрих Геншер. Нам следует снова и снова вспоминать об этом, потому что, как говорят, счастье благоволит настойчивым. И сегодня нам нужно проявить большую настойчивость, чтобы сохранить наше счастье.

Уважаемые дамы и господа,
свобода требует условий, каковыми являются мир и безопасность. И то, и другое сегодня находится под угрозой. Впервые за несколько поколений Европе приходится жить в условиях двух войн, одновременно идущих непосредственно у наших границ: военной агрессии на нашем континенте и войны на Ближнем Востоке. Эти войны ближе, чем нам зачастую хотелось бы думать. Не только потому, что кадры из зон конфликтов мы каждый день носим с собой на экранах наших смартфонов или видим по телевизору, но и по чисто географическим причинам. Из "Леопольдины" всего за день можно доехать до украинской границы, а Кипр, страна-член ЕС, которая у многих ассоциируется прежде всего с отпуском, удалена от зоны боевых действий на Ближнем Востоке всего лишь на радиус полета ракеты или дрона.

Я сам уже несколько раз бывал в Украине и видел народ, борющийся за свою свободу. Об этом говорилось неоднократно, но я не устану это повторять: Украина защищает свою свободу, но она защищает и нашу свободу тоже. Нашей свободе уже сегодня угрожает Россия – своими гибридными операциями, направленными против нас. Украина же защищает европейскую мечту, которая всю жизнь сопровождала Ганса-Дитриха Геншера и осуществление которой ему довелось не только увидеть, но и стать его участником. Поэтому на правительстве Германии лежит обязательство по поддержке Украины.

А на позапрошлой неделе я был на Кипре, чтобы продемонстрировать нашим европейским братьям и сестрам: вы не одни, вы можете рассчитывать на нас так, как в период холодной войны мы всегда могли рассчитывать на наших друзей и партнеров.

Но и здесь, в Германии, мы замечаем, как из-за войны против Ирана меняется наша повседневная жизнь: чтобы убедиться в этом, стоит только доехать до ближайшей бензоколонки. Высокие цены на бензин обременительны для всех нас. Для многих наполнить бензобак стало настоящей финансовой нагрузкой, и наша экономика тоже стонет от этого тяжелого бремени.

Иран продолжает атаковать гражданские танкеры и практически перекрыл важный для всего мира торговый маршрут через Ормузский пролив. Эти действия представляют собой посягательство на систему мировой экономики, основывающуюся на свободе морских перевозок.

Тегеран терроризирует страны Персидского залива, Израиль, Кипр и Турцию своими ракетами и дронами, убивает непричастных мирных жителей, просто оказавшихся не в то время не в том месте. Поэтому мы организовали эвакуацию тысяч немецких туристов из региона.

Вдруг мы видим, что мы больше не свободны проводить отпуск там, где хотелось бы, что нам приходится ограничиваться. И для многих это совершенно новый опыт. Регион постиг кризис – очередной.

Но и у нас в стране ситуация с безопасностью обострилась. Мы знаем, что иранские спецслужбы активно работают в Европе и в том числе в Германии. И мы не должны забывать: Россия и Иран тесно сотрудничают. Таким образом замыкается круг войн у наших границ.

Печальный итог всего этого таков, что наша свобода подвергается абсолютно конкретной угрозе. Начало этого процесса, которым стала насильственная аннексия Крыма Россией, еще застал Ганс-Дитрих Геншер. И это никак не соответствовало его картине мира. Еще в 2014 году он призывал к тому, что с Путиным следует разговаривать терпеливо: настолько сильна была в нем надежда на "европейский дом", в котором Германия должна была играть роль посредника между востоком и западом Европы. Его критиковали за его высказывания, как случается со всеми политиками, потому что он, к сожалению, ошибался. Потому что ту Россию, которую знал и которой хотел доверять Геншер, уже изменил Путин, превратив ее в автократическое, имперское, агрессивное государство. Это можно было увидеть самое позднее в 2014 году, когда был насильственно оккупирован Крым, а с февраля 2022 года уже никто не может этого отрицать.

Путин – это анти-Горбачев, который выступал за "европейский дом" сотрудничества и совместного поиска путей к миру и благоденствию. Основы всего этого Путин разрушил жестоким насилием, сметя все то, чего мы смогли достигнуть с Россией в прошлом.

Но все-таки, при всем реалистичном взгляде на режимы в России и в Иране, уважаемые дамы и господа: у Геншера было представление о Европе XXI-го века, от которого я не готов отказываться. Сегодня он представлял бы себе, и я представляю себе Средний Восток со свободным и мирным Ираном. Реально ли, что это произойдет завтра? Нет. Но значит ли это, что я должен, что мы должны перестать прилагать усилия? Тоже нет. Слова, процитированные Вами, госпожа профессор, остаются верными. Это именно то, что не уставал делать Ганс-Дитрих Геншер, который служит мне в этом примером: снова и снова говорить, снова и снова пытаться прийти к договоренностям. Оба конфликта, в этом я уверен, будут остановлены не оружием, а словами. В этом наша общая задача и в первую очередь задача внешней политики Германии.

Уважаемы дамы и господа, я понимаю, что, возможно, не все в нашей стране разделяют мою точку зрения. Есть много тех, кто не ставит под сомнение само воссоединение Германии, но в ретроспективе ставит под сомнение то, каким образом оно происходило. И это нам нужно открыто обсуждать друг с другом. Сам я очень хорошо это знаю, потому что часто бывал в тогдашней ГДР, в городе Ростоке. Некоторые наши родственники жили в Ростоке, мы жили в Шлезвиг-Гольштейне и часто ездили туда. Рождество, летние отпуска – я каждый год проводил время в Ростоке. И конечно я следил за жизненным путем моих родственников, их супругов и детей после 1990 года. Я знаю, что было много разочарований и что многое, о чем мы мечтали, когда смогли обнять друг друга после воссоединения, не сбылось. Поэтому нам нужен диалог, нужно обсуждение того, что не получилось, что нужно было сделать иначе, где было недопонимание. Именно и в том числе ради этих точек зрения мы сегодня собрались здесь, и на этом мы не должны останавливаться. Мы должны двигаться дальше, и поэтому я хочу продолжать диалог.

И в заключение – короткая реклама Министерства иностранных дел, с которой я обращаюсь прежде всего к присутствующим здесь студентам. Становитесь голосом Германии в мире! Приходите на дипломатическую службу. Поверьте, у нас работают люди с самыми разными биографиями. После окончания школы я тоже не планировал стать министром иностранных дел. Думаю, что нет такого образовательного направления, которое не было бы представлено у нас. И именно это обстоятельство делает Министерство иностранных дел таким уникальным. Нам нужны люди со всей Германии, которые представляли бы нашу страну в мире. Но и старшие поколения в этом зале я могу успокоить: поступить на службу в Министерство иностранных дел можно до возраста 50 лет. В моем случае было сделано благосклонное исключение: я был немного старше.

В заключение давайте еще раз представим себе глобус Ганса-Дитриха Геншера. Его я сейчас повернул так, чтобы в центре оказался город Галле на реке Зале, и буду рад услышать вашу точку зрения.