Добро пожаловать на сайт Федерального министерства иностранных дел

Приветственное слово по случаю открытия  Онлайн-конференции «Историческая память  как основа успешной межкультурной коммуникации»

Генеральный консул д-р Петер Бломайер

Генеральный консул д-р Петер Бломайер, © Министерство иностранных дел Германии

04.05.2020 - Статья

29 апреля 2020 года в Алтайском филиале РАНХиГС состоялся международный круглый стол «Историческая память  как основа успешной межкультурной коммуникации».

Уважаемый, дорогой господин д-р Барбашов, уважаемые дамы и господа участники конференции, 

Вы обратились ко мне с просьбой о приветственном слове. Ко мне, к немцу. Что не является само собой разумеющимся.

Когда мне было 16 лет, в 1975 году, я был участником программы по обмену школьниками и на смотровой площадке одного из национальных парков в Калифорнии разговорился с одним пожилым человеком. Когда через какое-то время он заметил, что я немец, он прервал разговор, которой до этого момента протекал дружественно, и объяснил, что он как бельгиец поклялся никогда больше не разговаривать ни с одним немцем, после того, как немцы дважды в этом столетии в нарушении международного права нападали на его родину и опустошали ее.

Когда мне было 20, во время одной поездки меня пригласила в свою квартиру израильтянка. Я не осмелился приблизиться к ней, хотя она была молода и красива. Я думал, что это мне как немцу не положено. Конечно, я ей ничего не сказал об этом. Но что она могла бы подумать о моем поведении?

Во время моего изучения истории я физически почти не мог выносить рассказы о Холокосте и войне с Россией, которую Вы здесь называете Великой Отечественной войной. Меня занимал вопрос, каким образом это вообще могло произойти, что народ, к которому я отношусь, цивилизованный и культурно высокоразвитый народ, как я думал, как этот народ мог опуститься до самого худшего варварства, которое этот мир когда-либо переживал. Мою докторскую работу я писал о государственном праве Веймарской Республики, которая в своем большинстве была убеждена, что демократия должна сама сдаваться своим самым худшим врагам, если они завоевали власть демократическими средствами. Сегодня мы в Германии думаем по-другому об этом.

Несколько лет назад в качестве Германского Посла в Косово я столкнулся с проникающим везде, глубоко сидящим недоверием, даже враждебностью между сербами и албанцами. Вместе с моей коллегой из Франции я пытался призывать общественное мнение в Косово к преодолению этой враждебности и к диалогу, и как пример мы приводили нас, французов и немцев, которым удалось преодолеть враждебность, которая в течение веков передавалась по наследству, и, насколько это возможно народам, нациями и государствам, стать друзьями.

Когда меня перевели в Россию, в памяти всплыли семейные воспоминания. Мой дедушка, ему было 20 лет, когда он попал в плен в 1915 году и оказался в Сибири. Он бежал, в 1917 году оказался в волнениях российской революции и смог спастись, перейдя линию фронта в Германию. Мой отец в 22 года в 1942 году совершил марш на Кавказ.  Его батальон затем был  переброшен в Сталинград, но мой отец заболел волынской лихорадкой  и был отправлен домой; в рождественский  вечер 1942 года он вернулся домой и оказался в объятиях моей бабушки. А его сын, 76 лет спустя, получил назначение в Новосибирск в качестве Генерального консула Германии и сегодня выступает перед Вами с этим приветственным словом.

Приношу извинения за этот  экскурс. Он должен на моем личном примере проиллюстрировать, что каждый из нас, лично или как представитель нации, неизбежно находится в исторической последовательности, которая накладывает отпечаток на него самого и его действия  с самого начала, но точно также идентифицирует, ставит его на определенное место в глазах других и определяет их поведение по отношению к нему. Пожилой бельгиец видел во мне немца и не какого-либо другого человека; я сам видел себя как немца и не как молодого человека в отношении израильтянки; как француженка и немец, моя коллега и я пытались передать сербам и албанцам наш исторический опыт, и Вы пригласили меня как немца с моими отцом и дедом.

Кажется, что мы все с момента рождения получили невидимый рюкзачок, привязанный к нашей спине, от которого мы не можем избавиться всю нашу жизнь. Мы рождаемся как немец или француз, как серб или албанец, как араб или израильтянин, как пакистанец или индиец, или мы рождаемся в российский или западный мир. Мы растем в наших странах и мирах, социализируемся в их политически-мировоззренческой системе и, тем самым, перенимаем их перспективы на мир, и о прошлом мы вспоминаем с их наблюдательной вышки. Как молодых  людей нас возможно посылают на войну против какой-либо другой страны, как это было с моим  отцом и дедом. Все это мы не выбираем. Нашим рождением мы предоставлены этой судьбе.

Таким образом, идентификация с собственной страной накладывает отпечаток также на историческую память, которая является коллективной памятью. Традиционно она служит  самоутверждению страны, воздающему честь сохранению памяти о подвигах  и жертвах предков во имя страны и оправданию прошлым современных притязаний в отношении других стран. Государственные монументы, мемориалы и музеи представляют это наглядно. Также исторические книги – особенно предназначенные для занятий – пишутся почти везде с национальной перспективы. Нельзя непосредственно утверждать, что цель исторической памяти в нашем мире в первую очередь состоит в том, чтобы представить перспективы соответственно других стран и пропагандировать их понимание у собственного населения.

Но если мы историческую память будем использовать только для национального самоутверждения, она не может быть основой для успешной межкультурной коммуникации. Для этого необходимо включать перспективы других стран. Это может быть болезненно, потому что предпосылкой являются правдивость и готовность к признанию своих ошибок, даже преступлений. Предпосылкой является также рассмотрение международных связей не как игру с нулевой суммой, в которой преимущество другого автоматически становится  собственным проигрышем и  наоборот, и при которой историческая память используется только как средство для достижения цели. Целью исторической памяти должно стать особенно осознание того, где были намечены пути в отношении других стран в направлении катастрофы и какие ментальные предубеждения для этого были решающими. Великолепным средством для этого является написание совместных исторических книг, как это сделала совместная германо-российская комиссия по исторических книгам.

По моему наблюдению для немцев легче, чем для представителей других наций, прекратить использование исторической памяти для национального самоутверждения,  и вместо этого использовать ее как действенное средство межкультурной коммуникации. Это связано с тем, что мы немцы по окончании Второй мировой войны пережили не только физическое, но и прежде всего полное морально-этическое поражение. Преступления национал-социалистической Германии, особенно развязывание Второй мировой войны и Холокост, были настолько чудовищными, что только полный разрыв с этим прошлым и новое начало на совершенно новой основе могло нам позволить идти в будущее. Наша – германская – историческая память всегда будет нести на себе этот отпечаток. Мы никогда не сможем непредвзято праздновать  военные подвиги, мы очень медленно обретали вновь нашу национальную гордость, и она никогда не определяется на политическом уровне без отношения к нашим соседям, в первую очередь в том, что мы наши вновь завоеванные и наши новые ценности претворяем в жизнь и, таким образом, вносим вклад в мир и согласие. Можно сказать, что мы в отношении национальной гордости потеряли нашу невиновность.

Для России это выглядит по-другому. В своей Великой Отечественной войне Россия стояла сначала перед кажущимся превосходящим, жестоким врагом, который стремился ее уничтожить  и только благодаря мобилизации всех сил Россия смогла защититься от этого врага. В этой оборонительной войне возможно не все было справедливым, но эта война сама по себе, она была справедливой. И поэтому не удивительно, что также сегодня, через 75 лет после окончания войны, ни одно другое событие истории не празднуется так, как эта победа; что везде в России чтят память о страданиях и героизме этого времени; что здесь вообще гордятся собственной историей и могут праздновать Дни военной славы, которых уже стало между тем 18.

Но эта гордость делает для России нелегким обращение с темными страницами своей истории. Как можно относиться к собственному правителю, при котором была достигнута эта огромная победа, но который, однако, сам послал миллионы своих соотечественников, русских и представителей других народов, на смерть и в лагеря, и который сам нападал на малые нации между Германией и Россией? Как обращается Россия после раскола Советского Союза со своими ближайшими соседями, с которыми когда-то она образовывала одно государство? Находится ли она в международном плане на стороне слабых, угнетенных или на стороне власть имущих? Это обращение России со своим собственным – также новейшим – прошлым, которое требует мужества и правдивости, будет решающим для успеха межкультурной коммуникации со своими партнерами.

На всех нас наложили отпечаток наше рождение, социализация и наша национальная историческая память, но мы не являемся рабами этого формирования. Мы можем его распознать, и мы можем распознать точку зрения и историю ее формирования у наших соседей. От нас зависит, будем ли мы использовать историческую память только для нас или мы сделаем ее основой успешной межкультурной коммуникации.

Я благодарю Вас.



к началу страницы