Добро пожаловать на сайт Федерального министерства иностранных дел

"Трамп не должен расколоть нас"

Министр иностранных дел Германии Хайко Маас

Министр иностранных дел Германии Хайко Маас, © Thomas Imo/photothek.net

20.07.2018 - Интервью

19.07.2018 – Выдержки из интервью министра иностранных дел Германии Хайко Мааса редакции RND.

Господин министр иностранных дел, доверяете ли Вы выводам собственных спецслужб больше, чем Владимиру Путину?

Да, это так.

Вас не беспокоит, что Ваш союзник, американский президент Трамп, не может дать такого же ясного ответа на этот вопрос?

Я очень затрудняюсь уразуметь высказывания Трампа в Хельсинки. Выводы западных спецслужб тщательно подготовлены и чрезвычайно важны для нашей работы. Все всегда следует внимательно проверять, это верно. Однако мы должны очень четко различать сведения из серьезных источников и ложные утверждения. Инструментализация фальшивых новостей на политической арене таит в себе серьезную опасность для культуры ведения дискуссий. Вытеснение фактов фальшивыми новостями – это яд для нашей демократии.

Тогда почему относительно вопроса о российском вмешательстве в американские выборы Трамп ведет себя таким образом?

Спецслужбы США вот уже несколько месяцев работают над тем, чтобы внести ясность в этот вопрос. Мне непонятно, почему американский президент подобным образом публично подвергает сомнениям выводы спецслужб. В принципе, установление истины должно быть в его собственных интересах.

Теперь Трамп утверждает, что оговорился и имел в виду противоположное. Что Вы думаете по поводу такого пируэта?

По всей видимости, это попытка минимизировать ущерб. И она не особенно убедительна. Его нападки на Европейский Союз, который Трамп назвал противником, к сожалению, все еще факт. Европейский вояж Трампа в общем и целом продемонстрировал, что его поведение – это большой вызов для дипломатии.

Во время саммита в Хельсинки все-таки обсуждались и некоторые конкретные темы – например, контроль над ядерными вооружениями. Есть ли прогресс?

Соглашение по контролю над ракетами средней дальности представляет собой один из важнейших договорных документов международной политики. Нельзя допустить, чтобы мы сидели и смотрели, как рассыпается этот договор между США и Россией. Россия должна устранить обвинения в нарушении договора. Мы должны сделать все для того, чтобы сохранить это соглашение. Все остальное означало бы угрозу для мира. Хотелось, чтобы Трамп и Путин в Хельсинки договорились о конкретном подходе к этому серьезному вопросу.

Планировалось также затронуть Сирию.

Россия и США должны снова увязать между собой различные переговорные форматы по Сирии. Только потом мы можем начать серьезные переговоры об устойчивом политическом решении. Прекращение этого ужасного конфликта и неизмеримых страданий людей в Сирии – это одна из важнейших внешнеполитических задач современности.

Видите ли Вы Германию в роли посредника?

Мы не навязываемся, однако делаем все, что в наших силах, чтобы помочь. Там, где от нас ждут посредничества по конфликту в Сирии, мы готовы посредничать. Мы принадлежим к числу самых крупных доноров для Сирии. За эту роль мы пользуемся большим уважением – в том числе потому, что на наше участие можно положиться. И мы хотим участвовать также и в процессе политического урегулирования. Германия должна сидеть за столами переговоров по важным международным вопросам. Мы готовы взять на себя ведущую роль при восстановлении страны, как только будет достигнуто политическое решение.

Вы планируете работать над этим в рамках членства в Совете Безопасности ООН начиная с 2019 года?

Процессы мирного урегулирования в Сирии должны координироваться под эгидой ООН, и мы намерены участвовать в этом.

А кроме этого у Вас есть планы на предстоящие два года членства в Совете Безопасности?

Мы намерены продолжить усилия по организации миротворческой миссии ООН на востоке Украины. Этот конфликт остается для Германии одним из главных политических вопросов. Но мы будем заниматься и странами, на которые мало кто обращает внимание: например, малыми островными государствами тихоокеанского бассейна, которым в особой мере угрожает изменение климата. Ответственная внешняя политика – это всегда в том числе и климатическая политика.

Вы можете использовать это время и для того, чтобы продвинуться по вопросу места Евросоюза в Совете Безопасности.

Наше членство в Совете Безопасности ООН мы будем трактовать в европейском ключе. Если мы говорим, что нам нужна европейская сплоченность, то мы не можем выступать только от имени Германии. Тогда мы должны стать голосом Германии в европейском контексте. Мы намерены показать, что мы действительно хотим, чтобы у Евросоюза появилось коллективное место. Потому что оно – наша цель. Нам нужно не сокращать, а наращивать международное сотрудничество. Речь идет о будущем мультилатерализма. Свободный мир мы сегодня защищаем в Нью-Йорке, в ООН.

Угрожают ли Путин и Трамп мультилатерализму как таковому?

Хорошо, что США и Россия говорят друг с другом. Но, видимо, им обоим снова и снова нужно напоминать о том, что на них лежит огромная ответственность за безопасность и мир во всем мире. И тут никому не следует ставить свою страну превыше других.

Думаете ли Вы, что политической системе США может быть нанесен ущерб?

Я возлагаю надежды на силу политических институтов в США. Не складывается впечатления, что Конгресс пляшет под дудку президента. И тем более юстиция, как выяснилось. Кроме того, американское гражданское общество тоже не бездействует. Президент Трамп за четыре года не сможет вывести из строя систему политических и общественных противовесов в США. Америка – это не только Белый дом.

Тем не менее взаимоотношения с некогда самым важным другом и партнером изменились. Как Вы решаете эту задачу?

Нам приходится биться за вещи, которые раньше были само собой разумеющимися. Не все, что мы определяем как общие интересы, находит такое же понимание в США. Раньше я не мог себе и представить, чтобы американский президент наряду с Россией и Китаем назовет в числе противников своей страны Европу. Точно также я никогда не подумал бы, что у Европы не окажется другого выбора, и она должна будет столь однозначно ответить на меры, принятые США, и в свою очередь принять ответные меры и установить – даже само это понятие – штрафные таможенные пошлины…

... что по европейским масштабам жесткая мера.

Это демонстрирует, насколько серьезна ситуация. Мы будем уверенно отстаивать свои интересы. Мы, европейцы, должны теснее сомкнуть ряды и не должны позволить, чтобы вербальные выпады посеяли в нас раскол. Имя нашим национальным германским интересам – Европа. Если Европа не будет действовать сообща, в будущем она станет всего лишь объектом действий других.

Вы говорите о Европе как о едином целом. Однако все большее число правительств ставят европейские базовые ценности под сомнение. Как вести себя с ними?

Мы должны принимать всерьез опасения особенно восточноевропейских стран-членов. И в любом случае мы не должны давать в руки правых популистов аргументы для раскачивания настроений. Нам не следует ходить по Европе с воздетым к небу указующим перстом. В Европе нам нужна новая восточная политика. Да, в Европе есть государства, правительства которых принимают решения, которые мы не одобряем. Мы должны внятно озвучивать дефициты в сфере правового государства. Но в то же время мы не должны никого исключать. Восточные европейцы, итальянцы, австрийцы – мы нуждаемся во всех них. Наша задача – сохранить единство Европы.

У Эммануэля Макрона положительный взгляд на Европу. Вас это радует?

Да, очень. Президент Макрон не только выдвигает прекрасные идеи. Макрон доказал, что при помощи Европы можно выиграть выборы. Германии здесь нельзя демонстрировать малодушие. Мы должны смело броситься в этот бой и решительно бороться за усиление Европы.

В одиночку Макрон не сможет реформировать ЕС. А что же Германия?

Я твердо убежден, что мы со всей решимостью должны протянуть руку навстречу руке, протянутой Макроном. Нам нужна радикальная солидарность между Францией и Германией, которые должны продвинуть Европу вперед – не поучая, а ободряя. В ходе германо-французского саммита в Мезеберге несколько недель назад мы осуществили первые шаги по валютно-финансовому направлению.

Банковский союз, Европейский стабилизационный механизм, бюджет еврозоны – этого достаточно, чтобы продвинуть ЕС вперед?

Нет. Нам нужна, например, и совместная европейская внешняя политика. Нам нужны четкие позиции. Здесь я вижу прежде всего один путь: нам нужно освободиться от проклятья единогласия. Оно слишком часто приводит к политике минимального общего знаменателя. И оно практически служит приглашением для внешних сил, как, например, Китая, сеять среди нас раздор и использовать возможность блокирования процессов отдельными странами-членами. Я предлагаю, чтобы Совет ЕС как можно скорее определил первые направления, по которым мы начали бы принимать решения большинством голосов. Это не отказ от суверенитета, наоборот: в одиночку ни одно европейское государство не в состоянии защитить свои национальные интересы в каком-то внешнеполитическом конфликте. Будь то Иран, Украина или Сирия – ответ на такие конфликты всегда один: Европа должна действовать сообща, иначе решения не будет.

Самое большое препятствие для европейского единства – это политика по отношению к беженцам. Этот спор может привести к расколу?

Мы должны сделать все для того, чтобы политика по отношению к беженцам не стала яблоком раздора. Поэтому так важны компромиссы по миграционной политике, опирающиеся на поддержку всех партнеров в ЕС. Не все и не всегда оказывается здесь в полном соответствии с моей личной позицией. Но я не могу с одной стороны говорить Хорсту Зеехоферу, что отдельные страны не должны действовать в одиночку, и при этом одновременно блокировать европейский компромисс, когда ясно, что в Европе нельзя без компромиссов. Тот, кто призывает к поиску европейских решений, должен быть готов идти на уступки. Европейские решения могут быть найдены только в том случае, если все будут готовы к приемлемым компромиссам: что левые, что правые – все равно.

Один из компромиссов включает создание лагерей приема беженцев в Африке. Это возможно?

Я ничего не имею против решений, отвечающих гуманитарным критериям и критериям правового государства. Но до этого нужно пройти долгий путь. Правительства североафриканских стран в настоящий момент отказываются от создания лагерей приема. Да и маловероятно, что в этих центрах люди будут сидеть и ждать чего-то, зная, что их шансы найти прибежище в одной из стран ЕС практически равны нулю.

А тем временем в Средиземном море поисходят гуманитарные катастрофы. Должен ли ЕС принимать спасенных там людей?

Ливийская береговая охрана, во всяком случае, отправляет тех людей, которых она останавливает при попытке пересечь Средиземное море, обратно в Ливию.

Как Вы оцениваете работу частных инициатив по спасению?

Я с большим уважением отношусь к работе частных морских спасателей. Однако нельзя, чтобы их гуманитарные операции использовались бандами организаторов нелегальной миграции. Мы не должны оставлять частных морских спасателей без помощи, но все конечно должны соблюдать нормы международного морского права. Ливийская береговая охрана, а также и международные миссии в Средиземном море должны работать над тем, чтобы люди не отправлялись в этот опасный для их жизни путь через Средиземное море.

Вас не беспокоит, что капитан спасательного судна "Lifeline" должен отвечать перед судом, хотя он спас 230 человек?

Беспокоит. Нехорошо, что тот, кто спасает людей, становится фигурантом судебного процесса. Но если у мальтийских органов юстиции есть какие-то вопросы, то они имеют право рассмотреть их и внести ясность.

к началу страницы