Добро пожаловать на сайт Федерального министерства иностранных дел

Выступление Министра иностранных дел Зигмара Габриэля на Мюнхенской конференции по вопросам безопасности

Außenminister Gabriel bei der Münchner Sicherheitskonferenz.

Außenminister Gabriel bei der Münchner Sicherheitskonferenz., © Florian Gaertner/photothek.net

17.02.2018 - Пресс-релиз

Уважаемые дамы и господа,

отправной точкой нынешней Конференции по вопросам безопасности служит оценка, что в 2017 году мы стояли на краю пропасти. К сожалению, текущие новостные ленты не дают повода усомниться в верности этого диагноза. Предсказуемость и надёжность в современной политике стали, видимо, самым дефицитным товаром.

Олимпийский мир – как бы он ни радовал – может пока лишь приостановить взрывоопасную эскалацию вокруг северокорейской программы ядерных вооружений. На Ближнем Востоке конфликт в Сирии по прошествии шести кровавых лет гражданской и опосредованной войны развивается в направлении, несущем прямую военную угрозу даже для наших близких партнёров.

Растущие стремления Китая к глобальному лидерству, властные амбиции России, ренессанс национализма и протекционизма – все эти феномены ведут к значительным сдвигам в системе нашего миропорядка с необозримыми последствиями.

Ханс Ульрих Гумбрехт из Стэнфордского университета отметил недавно: «Вместо того, чтобы открывать возможности для активного формирования, будущее сегодня видится прежде всего как судьба».

Дамы и господа,

все мы здесь наверняка едины в убеждении, что нам нельзя мириться с судьбой. Мне, во всяком случае, хотелось бы, чтобы мы формировали наше будущее, а не безропотно сносили его. С моей точки зрения, два главных ответа на вызовы нашего времени, которые мы можем дать в Германии, следующие:

  1. вносить вклад в то, чтобы Европа становилась сильнее и дееспособнее
  2. снова укреплять и совершенствовать сотрудничество двух западных игроков на международной арене: США и Европы.

Нам, европейцам, должно быть ясно: чтобы и в будущем защитить наши ценности, наше благосостояние и нашу безопасность, мы должны проявить сплочённость.

Тот, кто разглагольствует о том, что Европа якобы означает отказ от национального суверенитета, не понимает, что в одиночку в будущем мы – даже в случае сильной Германии – не сможем сохранить многие составляющие нашего суверенитета и что путь через Европу означает возвращение, а не потерю национального суверенитета.

Если мы хотим влиять на ход событий в сегодняшнем мире, мы должны также осознавать, что наших собственных сил в Европе для этого не хватит. Ни мы, ни Соединённые Штаты Америки не смогут делать это в одиночку. Это возможно лишь сообща с нашими партнёрами.

Однако нашим американским партнёрам и друзьям должно быть ясно, что тесное сотрудничество с Европой отвечает не только европейским, но и исконным американским интересам. За свою историю Соединённые Штаты добились многих грандиозных свершений, но самым грандиозным их достижением было и остаётся распространение идеи свободы во всём мире.

Либеральный порядок, «liberal order», после разорения и разрухи двух мировых войн установивший новые правила, не был и наверняка не является совершенным. Однако он – лучшее из того, что мы можем представит себе на сегодняшний день.

Сегодня речь вновь идёт о свободе. Не только о свободе от угнетения и нужды, но и о свободе самоопределения. Только если мы и на международном уровне обеспечим силу права, мы сможем воспрепятствовать воцарению волчьего принципа, т. е. права сильного.

Роль гаранта архитектуры свободного мира никогда не была бескорыстным даром США всему миру, но всегда отвечала собственным национальным интересам Америки. Это вдвойне верно, если исходить из того, что США уже не являются самой сильной державой в мире. Однако там, где в архитектуре либерального порядка появляются трещины, подпорки в здании начинает ставить кто-то другой, и через какое-то время изменится всё здание. Я убеждён, что в конечном итоге в этом новом здании, которое строится, ни американцы, ни европейцы уже не будут чувствовать себя комфортно.

Усиление Китая приведёт к значительным изменениям в соотношении сил. Инициатива нового Шёлкового пути – это далеко не то, чем она кажется некоторым в Германии, это не сентиментальные воспоминания о Марко Поло. Эта инициатива – символ стремления создать всеобъемлющую систему влияния на мировое развитие в интересах Китая.

При этом речь давно уже не идёт только лишь об экономике. Китай разрабатывает комплексную системную альтернативу западной модели, которая, в отличие от нашей, основывается не на свободе, демократии и индивидуальных правах человека.

В настоящий момент Китай выступает как единственная в мире страна, имеющая по-настоящему глобальную геостратегическую идею, которую он последовательно реализовывает. Я против того, чтобы упрекать Китай в наличии у него этой идеи и этой воли. У Китая есть полное право развивать такую идею.

Упрёк должен быть направлен в наш адрес, потому что мы, «Запад», не имеем собственной стратегии для нахождения нового баланса мировых интересов, которая делала бы ставку на уравновешивание и добавленную стоимость для всех, а не на игру односторонних интересов с нулевой суммой.

Поэтому я убеждён, что сотрудничество между Соединёнными Штатами, Европой и другими странами в конечном итоге является единственным успешным путём сохранения архитектуры свободы – для нас в Европе, но и в интересах США.

Дамы и господа,

связи между Германией и Америкой уходят корнями в далёкое прошлое и сильны по сей день. Едва ли найдётся другая страна, которой дружба и защита со стороны Америки пошли бы на пользу в той мере, в какой они стали благом для Германии – во всяком случае, для Западной Германии. Я рос в приграничном регионе Западной Германии и всегда был уверен, что войны не будет, потому что я знал, что мы включены в сильную систему защиты, во главе которой стоят США.

Ни одна страна в Европе не передала свою безопасность в руки американцев в такой мере, в какой это сделали мы в Германии. И как никакая другая страна, Германия смогла убедиться в правильности этого решения.

С момента окончания Второй мировой войны мы, немцы, не только жадно схватывали преимущества демократии, верховенства закона и рыночной экономики для внутреннего устройства страны, пример которых подавали наши американские друзья, но и познавали ценность мультикультурализма, мультилатерализма, международного права и свободной торговли во взаимоотношениях между государствами.

Может быть поэтому именно мы, немцы, в эти дни иногда с недоумением смотрим на то, что происходит по ту сторону океана. Потому что мы больше не уверены в том, узнаём ли мы ещё нашу Америку. Поступки? Слова? Публикации в Твиттере? Что из этого следует брать за основу, чтобы судить об Америке?

Но к счастью, у нас в активе есть множество совместных успехов, которые могут гарантировать безопасность. Сотрудничество между Америкой и европейскими странами в рамках НАТО прошло проверку временем и по-прежнему остаётся фундаментом нашей безопасности и свободы. Наша совместная реакция на дестабилизацию и агрессию извне – например, в ходе конфликта в Украине – это всего лишь один из целого ряда примеров нашей силы, которую мы в состоянии проявить тогда, когда действуем сообща.

И таких примеров множество. Совместно мы отрезали путь Ирану к атомной бомбе – причём во взаимодействии с Россией и Китаем. Подписание СВПД стало большим успехом, укрепившим, а не ослабившим безопасность в регионе. Переговоры по этому соглашению мы вели совместно с нашими партнёрами, и мы не хотим и не будем отказываться от него. Наоборот: мы советуем нашим американским друзьям не допустить срыва этого соглашения, но одновременно вместе с нами разрабатывать и начинать реализовывать стратегии, при помощи которых мы могли бы значительно ограничить и сократить дестабилизирующее влияние политики Ирана в регионе.

Это означает, что мы совместно должны выступить за поиск устойчивых политических решений в Сирии и Йемене. Только так мы поможем страдающему от гражданской войны населению. Только так мы сможем успешно противостоять региональной гегемонии Ирана.

Мы едины во мнении, что корейская ядерная программа должна быть остановлена и что глобальная угроза со стороны режима в Пхеньяне должна быть устранена.

Большую озабоченность вызывают у нас нарушения или полное прекращение выполнения Договора о РСМД, который по сегодняшний день запрещает ракеты средней дальности и крылатые ракеты в Европе. Мы всё ещё пользуемся плодами времён политики разрядки и договоров по контролю над вооружениями, заключённых в 80-е и 90-е годы между Соединёнными Штатами и тогдашним Советским Союзом или позднее Россией.

Мы, немцы, не хотим возвращаться во времена логики наращивания ядерных вооружений, потому что вероятно, что ареной ядерного противостояния вновь оказался бы центр Европы.

По всем этим вопросам мы стремимся к тесному обмену и взаимопониманию с нашими американскими союзниками, потому что наш успех не в последнюю очередь зависит от того, как мы будем обращаться друг с другом.

Такие страны, как Китай и Россия, постоянно проверяют сплочённость внутри Европейского Союза и пытаются подорвать её. Отдельные государства или группы государств подвергают испытанию методом кнута и пряника, чтобы узнать, намерены ли они сохранить приверженность Европейскому Союзу или являются ли они звеном, которое можно выломать из цепи. Если это пытаются сделать возможные конкуренты и соперники или иногда противники – это одно. Но от друзей и партнёров мы ожидаем, чтобы они с пониманием относились к единству, связывающему нас внутри Европейского Союза, а лучше всего поддерживали бы это единство.

Никто не должен пытаться расколоть ЕС – ни Россия, ни Китай, ни Соединённые Штаты. Европейский Союз – вполне уверенный в себе партнёр, стремящийся доверительно и на равных сотрудничать с США, но никак не желающий присоединиться к свите.

Дамы и господа,

Европейский Союз – это, конечно, непростой партнёр, и я это понимаю. Потому что ему никогда не приходилось учиться играть на геополитической арене. По правде говоря, мы всегда оставляли эту роль за Францией и Великобританией, или – в случае сомнений – за Соединёнными Штатами. И будем откровенны: когда что-то шло не так или возникали проблемы, у нас всегда был кто-то, на кого можно было показать пальцем. Мир был для нас удобным. Европа не планировалась на роль мирового игрока – оны была призвана служить внутреннему примирению. После столетий войны этот проект наконец должен был принести мир европейским национальным государствам. Решение этой задачи было и остаётся огромным достижением. В мире нет такого региона, где враги, шедшие друг на друга войнами, как Германия – страна, совершившая геноцид, – смогли бы стать сначала партнёрами, а потом друзьями. Какой потрясающий пример для современного мира, демонстрирующий, что жизненного цикла одного поколения может быть достаточно для того, чтобы бывшие враги стали партнёрами, а потом и друзьями. Это пример Европейского Союза.

Однако сейчас перед Европейским Союзом стоит задача, по масштабу сравнимая с однажды уже выполненной, потому что в XXI-м веке мир в Европе может быть обеспечен только путём совместных шагов во имя мира, безопасности и стабильности на внешнем векторе.

Здесь нужно решать три задачи:

Европейский Союз должен добиться внутренней сплочённости путём решения внутренних конфликтов, разразившихся за последние десять лет.

Во-вторых, государства-члены должны прийти к общему пониманию своих интересов при выстраивании внешних связей Европейского Союза.

В-третьих, мы, европейцы, должны разработать стратегии и инструменты для совместного продвижения этих интересов – каждый по возможностям, но все – с общей повесткой дня.

Именно последний из названных пунктов – разработка стратегий и инструментов для взаимоотношений с миром – будет крайне непростой задачей, прежде всего для нас, немцев.

Но Европе нужна совместная проекция силы на остальной мир, которая не должна опираться исключительно на военные инструменты, но и не должна полностью отказываться от них.

Потому что будучи единственным вегетарианцем в мире плотоядных отстаивать свои позиции нам будет очень непросто.

Перед нами стоит множество задач, которые ждут своего решения во имя будущего свободной, безопасной, процветающей Европы, живущей по законам социальной справедливости. Например, Европейскому Союзу следует выступить с собственной инициативой по содействию развитию инфраструктуры – от Восточной Европы до Средней Азии и Африки: на европейские деньги, но и по европейским стандартам.

Прежде всего в Африке от нас ждут конкретных предложений. Мы сами должны сформулировать свои интересы в рамках всеобъемлющего партнёрства со странами Африки, которое не означает просто оказание помощи в целях развития.

Мы должны перестать рассматривать Африку в первую очередь как проблемный регион. Китай, например, уже многие годы осуществляет инвестиции в Африке, не ломая голову о том, как бы ни один африканский беженец не добрался до Китая. По всей видимости, с точки зрения Китая, Африка – это континент возможностей, в то время как мы всё ещё слишком часто смотрим на Африку как на проблемный континент.

С новой энергией нам следует заняться также и решением спорных вопросов с Россией. В настоящий момент мы следуем логике эскалации, которую мы, казалось бы, преодолели со времён окончания холодной войны.

Логичным кажется продолжить этот тренд и включить возобновление конфронтации между великими державами в наши речи и доктрины. Но ни в коем случае не следует ставить на этом точку.

Страдания и гибель множества людей в Украине – это достаточная причина для того, чтобы не застыть в позе возмущения и пояснения наших собственных позиций.

Идея сильной миссии «голубых касок» ООН в Донбассе крайне амбициозна. Я знаю, что представления, существующие относительно её реализации в России, сильно расходятся с представлениями, существующими у нас. Но попытаться стоит. Мы должны сохранять настойчивость в диалоге с российским и украинским правительством и неотступно следовать этой идее.

Организация такой миссии, обеспечение соблюдения режима прекращения огня и отвод тяжёлых вооружений могут стать основой для возможного постепенного сокращения санкций. Мы, немцы и европейцы, в таком случае должны были бы выступить с предложением по инвестициям в улучшение жизни в Донбассе, а Россия должна была бы увидеть в нас не только противников.

В чём ином, нежели в совместном будущем, могут заключаться шансы для устойчивого экономического успеха и общественной стабильности в России – в чём ином, нежели в сотрудничестве с Европой?

Кстати говоря: именно наши усилия по укреплению дееспособности Европы наверняка продемонстрируют нам, какой болезненной потерей станет для нас выход Великобритании из Европейского Союза.

На протяжении десятилетий Соединённое Королевство привносило в Европейский Союз важные навыки, традиции и образ мышления. Мы должны постараться также и после возможного «брексита» сохранить наши отношения с Соединённым Королевством такими же максимально тесными и продуктивными. Потому что даже если Великобритания покинет Европейский Союз, она не покинет ни Европу, ни тем более не откажется от идеи западного либерального порядка.

Дамы и господа,

в формирование более сильной европейской внешней политики свой вклад должна внести в том числе и Германия. Поэтому в коалиционном договоре, выработанном в нашей стране партиями ХДС/ХСС и СДПГ, на передний план выведена сплочённость Европы.

В центре внимания внешней политики будущего правительства Германии не в последнюю очередь находится всеобъемлющее понимание комплексной безопасности, потому что безопасность невозможно обеспечить одними лишь военными средствами.

Без всеобъемлющего понимания безопасности, включающего в себя борьбу с голодом и нищетой, нуждой и социальной несправедливостью, не может быть безопасности!

Поэтому коалиционный договор для нового правительства предусматривает серьёзные инвестиции во внешнюю политику, политику безопасности и политику в области развития. С принятием этого соглашения наши расходы на предотвращение кризисов, гуманитарную помощь и сотрудничество в целях развития будут расти в равном соотношении с нашими оборонными расходами.

Следует признать, что в мире это соотношение часто скорее бывает обратным: расходы на оборону повышаются за счёт снижения расходов на помощь в целях развития. Мы сознательно хотим подойти к этому вопросу иначе.

Механизм пропорционального роста расходов гарантирует финансирование всего набора инструментов внешней политики.

Но одного лишь увеличения ассигнований недостаточно. Нам нужна европейская составляющая. Не только потому, что Европа служит нам самой твёрдой опорой для самоутверждения в мире, где царит конкуренция, но прежде всего и потому, что это отвечает нашему глубочайшему убеждению: делать ставку не на конфронтацию, а на сотрудничество.

Иными словами: Европа – не всё, но без Европы всё – ничто. Поэтому Германия будет вкладывать множество усилий в обеспечение сплочённости и дееспособности Европы и вносить свой вклад в то, чтобы Европа как центр силы могла отстаивать свои интересы.

Дамы и господа,

в новом мире, многим более сложном, чем тот, что существовал в эпоху холодной войны, идёт системная конкурентная борьба между развитыми демократиями и автократиями.

Я уверен, что либеральные демократии в долгосрочной перспективе всегда будут в состоянии доказать своё превосходство, потому что человек по своей натуре стремится быть свободным и только свобода может породить необходимую силу прогресса. Речь снова идёт о старом вопросе системной конкуренции между свободой и демократией и новыми формами автократического правления.

И поскольку мы с вами собрались на конференции, посвящённой вопросам безопасности, это должно означать в том числе и то, что демократиям необходимо соблюдать баланс между невоенными и военными средствами.

Ставка на увеличение только военного потенциала и превосходства в конечном итоге не обеспечит мира. Необходима прежде всего смелость, чтобы снова и снова вступать в переговоры и диалог, чтобы формировать доверие, преодолевая границы, образы врага и идеологии.

При этом мы, европейцы, сейчас находимся на распутье, какое случается в мире не чаще, чем каждую пару сотен лет.

В чём суть этого распутья, станет ясно, если оглянуться далеко назад на мировую историю. В 30-е годы XV-го столетья европейцы начали осваивать мир. По приказу португальского инфанта Генриха Мореплавателя парусники шли вдоль западных берегов Африки, чтобы найти морской путь в Индию, и в конце концов открыли Америку. Они были движимы любознательностью, готовностью рисковать и алчностью.

Приблизительно в то же самое время, когда европейцы начали открывать для себя мир, в 1433 году китайский император решил приостановить морские экспедиции своего легендарного флота «кораблей-сокровищниц», который до тех пор бороздил индийско-тихоокеанские просторы. Срединная империя была слишком занята своими проблемами, чтобы продолжать уделять внимание миру.

Принятое тогда решение предопределило ход событий на последующие столетия. Европа начала покорять мир, из которого потихоньку, шаг за шагом уходил Китай.

Дамы и господа,

что скажут историки о нашем времени через 600 лет? Придётся ли им констатировать начало новой азиатской эпохи и добровольный отказ от своих позиций так называемого Запада на примере Европы?

Или они увидят, что наш континент нашёл в себе мужество не отстраняться от мира, а принять на себя вызовы этого мира, который стал намного менее комфортным и несёт в себе намного больше рисков, чем тот, каким он виделся нам до недавнего времени?

Будем ли мы принимать будущее как судьбу и тратить отведённые нам время и силы на мелочные внутренние разногласиях, зависит от нас.

Бенджамин Франклин однажды отлил эту мысль в незабываемую формулу, которую я предпочитаю процитировать по-английски: 

We must, indeed, all hang together or, most assuredly, we shall all hang separately

Большое спасибо.

Схожие контенты

к началу страницы